<< Главная страница

Алан Маршалл. Из сборника "Как я сталкивался с приятелем"



^TКАК Я СТАЛКИВАЛСЯ С ПРИЯТЕЛЕМ^U

Перевод В.Смирнова

Однажды я столкнулся со своим приятелем четыре раза на дню. Не дай бог еще раз пережить такое приключение.
Первая встреча с приятелем во время прогулки по городу проходит легко.
- Подумать только! Вот так встреча!
- В самом деле! Подумать только!
- Делаете покупки к рождеству?
- Да, покупаю всякую всячину.
Вы улыбаетесь, машете рукой и расстаетесь, довольные друг другом. Но если, по немилости судьбы, вы через час сталкиваетесь вновь, - это уже другой коленкор. Во второй раз вам решительно нечего сказать друг другу. Я обычно повторяю тот же мотив:
- Подумать только! Вот так встреча! Снова! А?
- В самом деле... Подумать только!
- Все еще делаете покупки к рождеству?
- Да, вот накупил всякой всячины. На этот раз вы расстаетесь уже не с таким легким сердцем. Оба начинаете чувствовать себя напряженно.
- Еще свидимся!
С наигранной воздушностью вы машете рукой и истово молите бога отвести от вас напасть - третью встречу.
Третьей встречи можно избежать, если вы увидите приятеля задолго до того, как вам сойтись. Если вам посчастливится увидеть его первым, пробегите сломя голову два или даже три квартала.
Если же, как это случилось со мной, вы лицом к лицу столкнетесь с ним в лифте, сделайте глубокий вдох и выдохните из себя:
- Подумать только! Мы в третий раз встречаемся с вами!
- В самом деле... Подумать только!
- Я вижу, вы делаете покупки к рождеству?
- Да, вот набрал всякой всячины.
На этот раз вы расстаетесь поспешно, словно бежите от чумы. Вы втягиваете голову в плечи и ныряете в густую толпу, чтобы надежно укрыться в ней.
Выпив перед тем, как отправиться дальше, вы решаете, что четвертая встреча едва ли вероятна, и вас охватывает блаженство. Возможно, причиной тут всего лишь выпивка.
Однако - можете мне поверить - рисковать на этом этапе неразумно. Я решил на будущее, что после третьей встречи лучше всего отправиться домой и провести остаток дня в постели. Но я сам отступил от этого правила. Мне показалось, что в отдаленном районе города я буду в полной безопасности.
Не тут-то было. Повернув за угол, я с разбегу налетел на своего приятеля в четвертый раз. Тщетно пытаться описать наше отчаяние. Мне стало мучительно неловко, но я нашел в себе силы крикнуть неестественна громким, фальшивым голосом:
- Подумать только, мы в четвертый раз встретились с вами!
- В самом деле... Подумать только! - простонал он.
- Но уж теперь-то, надеюсь, вы покончили с покупками к рождеству? - взмолился я.
- Нет, еще осталось прикупить всякой всячины! - трагическим голосом ответил он.
- Тогда я пойду с вами, - сказал я,


^TМАСТЕР НА ВСЕ РУКИ^U

Перевод Н. Шершевской

Хуже нет быть мастером на все руки.
У них все сидят на шее. В свободное от работы время они бьют-приколачивают планки к забору или мастерят шкаф где-нибудь в углу, пока простые смертные, у кого руки-крюки, отдыхают в свое удовольствие.
К сожалению, женщины любят таких ловких мужчин, поэтому при женщинах я всегда стараюсь показать себя мастером на все руки, хотя, честно признаться, мне это вовсе не с руки.
Женщины делят таких мужчин на несколько категорий и, заводя о них разговор, точно определяют, кто к какой категории относится. Они с восторгом отзываются о всех, у кого золотые руки, бросая камни, в огород тех, у кого руки дырявые или кто попросту безрукий.
Представьте, к примеру, что ваша жена говорит вам:
- Молодчина этот мистер Прикарман. Такой сад развел! Золотые у него руки! Или:
- Мистеру Сплетни все по руке! Вот это настоящий хозяин!
Кому понравится, когда жена говорит такое? Если уж вы от этого не взбеситесь, значит, вас вообще ничем не проймешь. Ведь это же тонкий намек, что, мол, у вас не такие ловкие руки, как, скажем, у мистера Сплетни или у мистера Прикарман. Или еще того хуже: что вам следовало бы брать с них пример! После таких слов вам ничего не остается, как стать мастером на все руки.
Я очень рано понял, что у меня далеко не золотые руки, и, признаюсь, для меня это был тяжелый удар. Тогда-то я и принял решение обзавестись ими. Легко сказать - обзавестись, главное - к чему руки приложить.
Мастер своего дела, мастер интриги, мастер по боксу, мастер по дереву, мастер кисти... Нет! Я решил стать просто мастером на все руки. Мне это показалось особенно привлекательным потому, что для этого не требуется никаких затрат.
Я полагал, что мастеру на все руки необязательно мастерить шкафы. Достаточно, если он умеет их передвигать.
И вот я объявил среди друзей, что отныне я мастер на все руки. Однако этого мне показалось мало, захотелось широкой известности, и я заявил какой-то компании, стоявшей на углу, что умею ловко работать руками. Тут один здоровенный верзила сшиб меня с ног и всыпал по первое число.
Домой я вернулся в "Скорой помощи" и в синяках. Я убедился, что мастер на все руки и мастер по передвижке шкафов - это не одно и то же, и решил с гори стать мастером полей и огородов.
- Джордж, - сказал я неделю спустя моему другу, - поскольку я теперь мастер полей и огородов, я прополол твои рододендроны, калиопсисы и мезембриантемусы.
Джордж пришел в восторг и радовался до тех пор, пока не обнаружил, что я вырвал с корнем все его сальпиглоссии.
- Послушай, ты! - сказал он, рассвирепев. - Чтоб твоей ноги здесь больше не было, не то что руки! Мастер нашелся! Пропалывай мозги кому-нибудь другому, а то и по рукам получить недолго.
Его мозгами я не интересовался и ушел от него.
Я отказался от мысли стать мастером на все руки. И теперь жизнь улыбается мне.


^TКАК "ОЖИВИТЬ" КОМПАНИЮ^U

Перевод В. Смирнова

Очень немногие умеют "оживить" компанию. Это моя специальность. Каждый вечер мне звонят: "Приди оживить компанию". Иной раз я "оживляю" по три компании за один вечер. Это связано с тратой сил и времени, причем не только моих, но и гостей. За свои услуги я думаю установить плату - скажем, гинею за вечер.
Прошлым вечером ко мне зашел Джордж, у него намечались гости, и он попросил меня "оживить" компанию.
- Джордж, - проникновенно сказал я, кладя руку ему на плечо. - Можешь на меня положиться.
Джордж положился.
Придя к нему, я начал с небольшой речи, которую" держу про запас специально для таких случаев.
- Леди и... э-э... джентльмены, - сказал я. - Все вы знаете, что я здесь для того, чтобы "оживить" компанию. Так вот, жизнь - нелегкая, серьезная и ответственная штука, и ее цель - вовсе не могила. В этой связи мне вспоминается анекдот о лохматой собаке. Однажды в Англии у одного человека пропала лохматая собака...
- Как ужасно, должно быть, сейчас в Англии, - сказала миссис Свистис. - Бомбежка и все такое прочее.
- Это как сказать, - заметил Джордж.
- Он дал объявление, - продолжал я.
- Объявления сейчас - дело прибыльное, - заметил мистер Пробкинг.
-... в американской газете...- надсаживался я.
- Судя по нынешним газетам...- начал мой зять Томас.
- Томас! - сказал я. - Заткнись. (Клянусь, я обращаюсь так только со своим зятем Томасом, но он все равно не обращает на меня внимания.)
- Один американец прочел объявление, - снова начал я, - нашел лохматую собаку и отправился на пароходе в Англию.
- Вы читали "На пароходе в Индию"? - спросил мой зять Томас.- Хорошая книга.
- Это как сказать, - заметил Джордж.
- Он пришел по адресу, указанному в объявлении, постучался...
- Что-то не слышно сейчас об игре "стук-стук", правда? - сказала миссис Свистис. - Ее совершенно забыли.
- Это как сказать, - начал Джордж.
-... и ему открыл слуга.
Американец спросил: "Это вы потеряли лохматую собаку? Вот она".
- А вы знаете малого, что всегда играет слуг в кино? - спросил мой зять Томас.- Как же его зовут? Если бы я хоть раз слышал его имя, то наверняка бы вспомнил.
- Это как сказать, - заметил Джордж.
- "Наша собака не такая лохматая", - сказал слуга и захлопнул дверь, - заключил я и разразился громовым смехом.
- Чего вы смеетесь? - спросил мой зять Томас.
- Ха-ха-ха! - закатывался я. - Ох-хо-хо! Чего... я... смеюсь?.. Да ведь это... Что он ему сказал-то? "Не такая лохматая"... Вы слышали? Вот это да! Ха-ха-ха!
- Что с ним? - спросил Джордж, с тревогой поглядывая на меня. - Выведем его! Быстро! У него исторический припадок!
Меня выволокли из комнаты и швырнули на кушетку, несмотря на мое отчаянное сопротивление.
- На него накатило, - сказал мой зять Томас,
- Томас...- начал я, поднимаясь с достоинством. А впрочем, что с ними разговаривать. Что он, что Джордж - оба они ненормальные.


^TОН БОЛЬШОЙ ЧЕЛОВЕК!^U

Перевод Н. Шерешевской

Про кого говорят: "Он большой человек"? Про того, кто может устроить на хорошую работу или зовет официанта по имени.
Я очень большой человек. Когда я прихожу с девушкой в ресторан, я всегда похлопываю официанта по спине и громко спрашиваю:
- Все еще здесь, Джек?
На окружающих это производит впечатление. Они сразу понимают, что я здесь частый гость. Они многозначительно поднимают брови и, прикрыв рот рукой, шепчут:
- Завсегдатай!
А я медленно опускаюсь на стул - упаси бог сесть быстро! - и обвожу взглядом присутствующих, точно учитель своих учеников. К этому времени девушка успевает занять место за столом. Я бегло просматриваю меню и как можно громче, так, чтобы слышали за соседними столиками, читаю:
- Консоме... суфле... гляссе... брюле... м-мм...
Если вы знаете еще какие-нибудь французские слова на "е", можете их прибавить. Чем больше вы знаете, тем большее впечатление произведете. Назвав все эти блюда, я заказываю рубец с луком и передаю меню девушке, которая к этому времени уже проникается сознанием, что я большой человек.
Наконец приходит время заказывать спиртное. Вот тут не промахнитесь! Если вы закажете просто пиво, вы уже не большой человек. Обычно я щелкаю пальцами, чтобы привлечь внимание официанта, и громко говорю:
- Две бутылки Шапо Кляк де Массе тысяча восемьсот девяностого года!
Я сам придумал эту марку. Звучит великолепно; официант приходит в замешательство. А уж если вам удалось смутить официанта, сомнений не остается: вы большой человек. Конечно, без знания французского тут никак не обойтись.
Когда же официант отвечает, что впервые слышит про такое вино, вы обдав его презрением, восклицаете:
- Тогда стакан молока, пожалуйста!
И, обращаясь к девушке, цедите сквозь зубы:
- Не умеют у нас обслуживать!
Я убедился, что это самый верный способ показать, что вы большой человек. Всем советую его запомнить.


^TКТО ТРОГАЛ ЕЕ ПОСЛЕДНИМ?^U

Перевод В. Смирнова

Во многих семьях такой обычай: кто последним трогал вещь, тот за нее и отвечает, если она окажется испорченной или пропадет.
Трудно понять, почему так. Если последний раз ножницы видели у меня в руках, это вовсе не означает, будто я виноват в том, что их сейчас ищут.
Но из тебя все равно сделают козла отпущения, если даже ты не брал вещи, которая пропала, а только дотронулся до нее.
Это уже слишком.
Вчера я дотронулся до нашей швейной машины - налег на нее, доставая с верхней полки пузырек чернил. Теперь обнаружилось, что машина не работает.
- Кто трогал ее последним? - посыпались вопросы.
- Я трогал ее последним, - признался я. - Но я ею не пользовался.
Это разумное объяснение отвергли и меня заставили отнести машину в починку. Мало того: пропали чернила. Поскольку я последний пользовался ими, мне велели либо найти их, либо купить новый пузырек.
Дошло до того, что теперь я вообще стараюсь ни да чего не дотрагиваться. В целях самозащиты, бродя по дому, я вынужден без конца объявлять: "Сейчас я дотронулся до пианино, но оно цело и на нем можно играть. Новое я покупать не стану, что бы ни случилось. Вот я дотронулся до пачки бумаги, но она тоже цела. Теперь я взялся за машинку для стрижки газона; она все равно работает и цела".
Я застраховался от гонений и заработал себе хрипоту. Но теперь, когда пропадет какая-нибудь вещь, приходится иметь дело с нападками другого рода. Мои родные перестали спрашивать: "Кто трогал ее последним?" Теперь, чтобы свалить на кого-нибудь вину, они кричат: "Кто последним видел ее?"
Дальнейшее сопротивление бесполезно.


^TПАХНЕТ ГАРЬЮ^U

Перевод В. Смирнова

У каждого настает в жизни момент, когда надо действовать быстро и решительно. Приняв срочные меры, вы спасете не только галстук, но и рубашку.
Например, когда, сидя за рулем в машине, вы уронили горящую сигарету.
Я видел сильных мужчин, которые в этой ситуации теряли самообладание и лихорадочно срывали с себя одежду.
Люди в новых костюмах разражаются при этом чудовищной бранью, а безмятежные натуры выскакивают из автомобиля, хрипя и заглатывая воздух, словно борцы на ринге.
Ситуацию "упавший окурок" обычно предвосхищает своими беспокойными вопросами сидящий рядом пассажир, как правило, ваша жена.
- Пахнет гарью, тебе не кажется?
Мужчины, которым задают этот вопрос, морщат нос я с храпом втягивают в себя воздух, словно лошади, чующие близкий лесной пожар.
После второго вопроса: "Не уронил ли ты сигарету? " - они замыкаются в напряженном молчании.
Они смотрят перед собой сосредоточенным, невидящим взглядом, хотя глаза их прикованы к дороге. Этот этап длится недолго.
Последнее замечание пассажира, которое он делает, лихорадочно ощупывая пространство между собою и вами: "Кажется, ты горишь", - производит роковое действие на водителя. Автомобиль заносит и швыряет о край тротуара. Дверца распахивается, и водитель вылетает из автомобиля), словно за ним гонятся сто чертей.
Бывает так, что у него из-за пазухи тянется дымок. Бывает так, что на колене его новых серых брюк медленно расползается темное пятно. Иногда тревога бывав! ложной: окурок упал на пол. Но бывает и так, что горит пассажир.
При виде горящего попутчика вашей радости нет конца. Вы припадаете к дверце, чуть ли не рыдая от радости, а попутчик, выпуская из себя клубы дыма, скачет на четверенькэх и кувыркается через спину в кабине. Это забавно. Смеешься и не можешь остановиться - разумеется, если попутчик не ваша жена.
Так вот, мой зять Томас - кстати сказать, чем меньше о нем говорить, тем лучше - сидел на заднем сиденье в моем автомобиле, а я гнал со скоростью тридцать миль в час.
- Стой! - вдруг завопил он. - Машина горит!
Я нажал на тормоза и не спеша остановился через сто ярдов. Я вылез из автомобиля с достоинством, хотя, к сожалению, не могу сказать того же о Томасе. Он выскочил в клубах дыма.
Я взял его за плечи и, не обращая внимания на мою сестру и на дым, стал его отчитывать.
- Томас, - сказал я, - я далек от мысли выговаривать тебе за разгильдяйство, но это ты, собака, уронил окурок на нашу сумку, и она загорелась.
- Нет ты! - завопил Томас. - Дым шел спереди!
Черт побери, он был прав. Карман моего пальто тлел, словно горящая трубка. Моя сестра с замечательным самообладанием схватила термос и сунула его в руки Томасу, который выдернул пробку и окатил меня горячим, как кипяток, чаем.
- Томас! - начал я. - Томас! Ты просто...
Но, как я уже сказал, с нами была моя сестра.


^TКАК, СЕГОДНЯ БЕЗ ПУДИНГА?^U

Перевод Н. Шерешевской

Когда я прихожу с работы, я никогда не спрашиваю: - Что там у нас сегодня на обед? По-моему, те, кто каждый вечер задают такой вопрос, просто обижают этим хозяйку дома. Выходит, будто они сомневаются, что она может приготовить что-нибудь путное.
Нет, я за то, чтобы приподнять крышку кастрюли и понюхать. Только таким путем я либо подтверждаю, либо отметаю свои подозрения. А когда у нас к обеду кролик, мне не надо даже исследовать, что стоит на огне. Унылые лица тех, кто пришел домой раньше меня, говорят об этом достаточно ясно.
Иногда меня еще в дверях встречают словами:
- Опять кролик...
Это - печальное известие, и мне стоит большого труда не разрыдаться от горя.
Однако у меня и в мыслях нет отказаться от кролика. Я буду есть его, как и все, но чтобы нахваливать - это уж извините!
А тем, кто еще не успеет в дом войти, как уже спрашивает: "Что у нас сегодня на обед?" - стоило бы отвечать: "Требуха".
Лично меня эта "требуха" испугала бы меньше, чем когда мне отвечают:
- Сегодня у нас только холодное мясо. Стирка!
Ответ: "Сегодня только холодное мясо" - может огорчить меня.
Некоторые члены нашей семьи, когда им говорят, что сладкого не будет, воспринимают это почти как стихийное бедствие.
- Как, сегодня без пудинга?
Меня лично отсутствие пудинга не волнует. Я сдерживаю свои чувства и вполголоса бормочу:
- Ну и семейка!
Потом присаживаюсь к столу; и с демонстративным аппетитом набрасываюсь на кролика, чтобы показать хозяйке, что зла я на нее не держу.
А чтобы поднятm настроение остальных, начинаю, расписывать кроликов вообще.
- Эти кролики, - говорю я, - они такие маленькие, пушистые, симпатичные. Никому они не мешают. Такие доверчивые, такие простодушные. Подумать только, что мы едим одного из них!
После таких слов добавки уже никто не просит, кроме меня, конечно, хотя, как я уже сказал, нахваливать кролика - это уж извините!


^TРАСЧИЩАЯ КНИЖНЫЕ ПОЛКИ^U

Перевод Н. Шерешевской

Наш дом просто завален книгами. "Первый молитвенник Джессики", который получила в награду еще моя мама, стоит рядом с "Детьми матушки Мег", подарком тети Джейн одной из моих сестер.
Обложку "Юных звероловов" уже давным-давно сглодала Джоан. Другие дети - не помню уж, как кого зовут, - отгрызли немалый кусок от "Пути паломника" я слизали всю красную краску с "Мечтателя Джо".
Когда наш младшенький опасно заболел, проглотив первую страницу "Ист Линна", я понял, что пора наконец расчистить наши книжные полки.
Я объявил на семейном совете, что намерен беспощадно расправиться с книгами, которые простояли на полках нетронутыми начиная с 1936 года. Но потом мне пришлось смягчить мою опрометчивую угрозу из страха, что если она будет выполнена, то у нас останется одна-единственная полка только > с такими книгами, как "Тайна кровавого топора", "Смерть в холодильнике" или "Страсти леди Кастор".
Однако, когда я попытался выкинуть хотя бы часть книг, я тут же убедился, что их владельцы мертвой хваткой держатся за каждый потрепанный листок повести или романа, с которым связаны воспоминания детства или первая любовь.
- Ну кто станет теперь перечитывать "Огорчения сатаны"? - во всеуслышание заявил я, потрясая книгой в воздухе. - Выбрасываем.
- Это моя! - воскликнула моя старшая сестра. - Не надо выбрасывать! Она мне дорога...
- Ну, а эту, "Путь Орла"?
- Оставь! Ее нельзя трогать! Это подарок Билла!
- Ладно. А вот еще "Эрик, или Мало-помалу".
- Дай сюда! Это награда!
- "Любовь в пустыне"?
- Всегда ты так! Свою бы никогда не выбросил! Я люблю эту повесть! Дай сюда!
- Ладно. А вот эти старые "Правила хорошего тона"?
- Выбрасывай! - закричали все хором.
Это была единственная книга, которую мне разрешили выбросить.


^TОЧЕНЬ ПРИЯТНО С ВАМИ ПОЗНАКОМИТЬСЯ^U

Перевод В. Смирнова

Терпеть не могу знакомиться с людьми: всегда чувствуешь себя так неловко! Никогда не расслышишь, толком их имен и все время лезешь здороваться за руку, а они не подают руки или протягивают руку, а ты не протягиваешь, или вы оба протягиваете, а кто-нибудь еще говорит, что так не положено. Если никто не возьмет вашей протянутой руки, только и остается, что поднести ее к голове и сделать вид, будто скребешь в затылке, или сделать с ней еще что-нибудь такое естественное. В общем, чувствуешь себя ужасно неловко.
И потом, что говорить после того, как познакомился? Если тебе скажут: "Очень рад познакомиться с вами", - твоя карта бита: ведь нельзя же ответить точно так же, не рискуя прослыть неоригинальным!
Впервые встретившись с Джорджем, я сказал: "Очень приятно с вами познакомиться", - а он ответил: "Мне тоже очень приятно с вами познакомиться".
Это несколько ошеломило меня, но я вновь ринулся в бой, сказав: "Нам обоим очень приятно познакомиться друг с другом".
"Уж теперь-то я уложил его на обе лопатки", - подумал я, но он ответил: "Еще до знакомства с вами я знал, как приятно мне будет с вами познакомиться".
Я прямо-таки зашатался, но отразил удар, сказав: "Я тоже. Мне было приятно уже просто услышать о вас".
- Правда? - спросил он. - Мой друг, который говорил мне о вас, сказал, что, когда он знакомился с вами, ему тоже было приятно с вами познакомиться.
- Удивительное дело, - сказал я. - Еще до того, как я услышал о вас, все говорили мне, как приятно им познакомиться со мной... то есть с вами.
- Ваша взяла, - сказал Джордж. - Сколько я вам должен?
- Десять шиллингов, - ответил я.
Тут нас развели, но я все же успел крикнуть: "Очень приятно с вами расстаться!" - прежде чем меня уволокли и я начал все сначала с кем-то еще.
Люди, начинающие знакомство с "Как поживаете?", всегда заводят разговор о погоде.
- Как поживаете? - спросила миссис Кашесуп когда меня ей представили.
- Отлично, - ответил я. - А вы?
- Очень хорошо, спасибо. Не правда ли, славный денек?
- Отличный, - ответил я. - А вот вчера было холодно.
- Ну, не так холодно, как позавчера, - ответила она.
- Все зависит от того, как одеться, - сказал я. - Возьмите прошлый год. Ах, постойте, возьмите сперва стул! Так вот, возьмите этот же день в прошлом году. Вот был холод так холод!
- Часов около трех, впрочем, было вполне тепло, - сказала она.
- Согласен, хотя и не вполне, - ответил я. - Я уже сказал, миссис Кашесуп, что все зависит от одежды. Вы носите шерстяные фуфайки?
- Не слишком ли много вы себе позволяете, сэр? - холодно отрезала миссис Кашесуп.
Это навело меня на мысль, и я разработал прием, благодаря которому всякое знакомство становится как нельзя более поучительным и интересным занятием.
Будьте интересны - вот моя идея.
Я испытал этот прием на мистере Крупнблоке.
- Очень приятно с вами познакомиться, - сказал он, когда нас представили друг другу.
Я ответил, как принято, и взял его за отворот пиджака. Я взглянул ему в глаза и проникновенно заговорил:
- Известно ли вам, мистер Крупнблок, что слово "муслин" происходит от названия города Мосул в Азии? "Тафта" - от улицы в Багдаде? "Драгет" - от города Дрогеда в Ирландии? "Газ" - от Газы? А "байка" - от Байяка?
- Нет, - ответил он испуганно.
- Оставим на минуту ткани, мистер Крупнблок, и возьмем семь чудес света.
- Мне надо идти, - поспешно сказал он.
- Не уходите, умоляю вас, мистер Крупнблок, - сказал я. - Для начала поговорим о мавзолее Халикорнасса, этой величественной усыпальнице, построенной за триста пятьдесят четыре года до рождества Христова царицей Мавзолеуса Артемизией,
- Мне некогда, - пробормотал он.
- Вас не интересуют усыпальницы, мистер Крупнблок? - спросил я.
- Н-нет, - запнувшись, ответил он.
- Тогда побеседуем о крупнейших горах и озерах земного шара, - предложил я.
Он бросился бежать. Впервые в жизни я видел, чтобы человек пересекал комнату с такой быстротой.
Затем я видел, как он разговаривал со многими людьми. Все они оборачивались и смотрели на меня.
Я избавился от комплекса неполноценности.
Но теперь со мной редко кто знакомится.


^TОХ УЖ ЭТА МНЕ МУЗЫКА!^U

Перевод Н. Шерешевской

"Музыки волшебством зверь дикий укрощен". Так говорят. А вот на мою дикость музыка не действует, напротив, я еще больше зверею. Что же до той музыки, которую мне приходится слушать, то она уж и вовсе не успокаивает. Совсем наоборот.
- Миссис Агапантус, - сказал я соседке, - знаете ли вы, что ваша двенадцатилетняя дочь уже больше двух часов играет "Давным-давно" и при этом делает кошмарные паузы в тех местах, где ей приходится переставлять руки? Известно ли вам также, что она сыграла эту пьесу уже по крайней мере тысячу раз?
- Не ребенок, а чудо, правда?! - воскликнула миссис Агапантус. - Я так рада, что вы восхищаетесь ее усидчивостью, мистер Маршалл! На следующей неделе учительница собирается дать ей еще "Норвежскую колыбельную". Она уже выучила...
- О миссис Агапантус! - прервал я ее. - Неужели это та самая "Норвежская колыбельная", где на обложке мать любуется ребенком на фоне какого-то утеса? Моя племянница разучивала ее целый месяц. Я этого просто не вынесу.
- А может, она играла "Прощай, прощай" с вариациями? - неуверенно сказала миссис Агапантус.
Я схватился за голову и, чтобы не упасть, прислонился к забору.
- Эту пьесу мой племянничек играет несколько недель подряд, - простонал я. - Каждый божий день он играет эту "Прощай, прощай" с вариациями. А до него ее играла его мамочка, а до нее - ее бабушка, а до нее... Но хватит. Лучше не продолжать. У вас не найдется стаканчик молока - запить?
Она не обратила на мою просьбу никакого внимания.
- Учительница хочет дать ей "Молитву девушки" или "Веселую пастушку", - продолжала она, - но я предпочитаю вальсы. "Над волнами" или "Шум леса". Потом она могла бы выучить "Турецкий марш", а после него - "Возвращение Робина" или "Вечернюю песнь пастуха".
Тут силы мне отказали. С трудом выбрался я на дорожку, дотащился до спальни и, содрогаясь от рыданий, опустился на пол.
Мое детство было загублено тем, что мне приходилось без конца слушать пьесу "Горим! Горим!" из сборника, на обложке которого были нарисованы два коня, которые несутся с разинутой пастью, увлекая за собой пожарную повозку. "Абиссинская битва", воспроизводящая слоновью поступь, ружейные залпы, пение рожка и топот пехоты под аккомпанемент звучных аккордов, отравила мою юность. И вот теперь, в зрелые годы, меня будет добивать "Вечерняя песнь пастуха".
Нет, это уж слишком. И я решил сам научиться играть на рояле. И никаких "Давным-давно"! Я сразу начну с джазовых мелодий.
- Дорогая учительница, - сказал я. - Я человек со странностями. От первой ноты "Турецкого марша" у меня поднимается температура, а когда я слышу "Над волнами", я готов вскипеть. Научите меня чему-нибудь новенькому, вроде "Эх, нет у нас бананов!".
И она взялась за работу. В течение двух недель я каждый вечер разучивал "Топ, топ, я потопал в гроб!".
Не сомневаюсь в том, что башмак, который стукнул меня по голове на пятнадцатый вечер, запустила миссис Агапантус.


^TГОРЕ МНЕ С ЭТИМИ МОДЕРНЯГАМИ^U

Перевод Н. Шерешевской

Вероятно, я очень старомоден. Нет, я говорю не о такой ерунде, как одежда, а о том, что я против современной манеры выражаться.
Я за возврат к простоте. Насколько приятнее звучит: "Привет, Джек!", чем "Приветствую вас, Джон!".
Мы с Джорджем оба хотим осовременить нашу гостиную. Убрать эти дипломы в рамке об окончании музыкальной школы, картину с черно-белой лошадью на фоне сверкающих молний, убрать маминых фарфоровых собачек с красными ушами, а вместо них повесить картины, изображающие эти, ну, знаете, расплавленные часы и все такое прочее.
Но манерный стиль Джорджа меня просто убивает.
- Чему должны служить эти портьеры? - спрашивает он.
- Мама! - истошно взываю я.
Она спешит из кухни.
- Он хотел спросить, куда повесить занавески, - объясняет мне мама.
- На окна, конечно, - говорю я. - Следующий вопрос, пожалуйста.
- Должен заметить, - продолжает Джордж, - что цветы, разумно размещенные на журнальном столике, будут очень удачно контрастировать со строгими линиями кресла, подчеркивая роль декоративных элементов в интерьере.
- Мама! - беспомощно взываю я.
- Он хочет сказать, мой мальчик, что ваза с цветком будет к месту на этом столике. Он считает, что это кресло неуютно.
- Мы будем изучать экспозицию цветов, - говорит Джордж. - Это даст нам ежедневную практику в смешении тонов и гармонически-контрастных форм.
- Он хочет сказать, что цветы всегда должны украшать комнату.
- Спасибо, мама, - отвечаю я рассеянно.
К этому времени я уже впадаю в полную прострацию.
- Мы купим холстину и придадим ей тон ржавчины, - заявляет Джордж.
- Мама, прошу тебя, - шепчу я.
- Он говорит, что купит холщовые мешки и выкрасит их в красный цвет, - объясняет мама.
Если бы не она, мне бы ни за что не понять Джорджа.
Когда я вчера вечером пел в ванной комнате, Джордж крикнул мне через дверь:
- Какие прелестные рулады! Какие тонкие переходы от легато к крещендо!
Я постеснялся позвать маму в ванную и спросить у нее, что все это значит.
Хуже всего то, что уже все семейство начинает заражаться этой современной болезнью.
- Что ты делаешь, Джоан? - спросил я сестренку вчера вечером.
- Я работаю над предметами одежды, которые должны подчеркивать стройность фигуры и выделять ее достоинства, - ответила она.
- Она хочет сказать, - объяснила мама, - что шьет нижнюю юбку и брюки.


^TТАК ЧТО ЖЕ Я ХОТЕЛ СКАЗАТЬ?^U

Перевод Н. Шерешевской

Вечно я забываю, что хотел сказать. В таких случаях у нас дома говорят, что я просто хотел соврать.
- Не скажешь - не соврешь, - говорят.
Но я уверен, что есть тысяча таких же, как я, честных людей, которых даже их близкие называют врунами только потому, что у них плохая память.
Подобная несправедливость и навела меня на мысль поставить ряд экспериментов, чтобы доказать, что человек, который забыл, что он хотел сказать, врать не собирался.
Первый эксперимент я проделал со своей матерью.
- Мама, давай поговорим о пингвинах, - сказал я как бы невзначай.
Почему я предложил поговорить именно о пингвинах? Да просто потому, что мама очень редко, вернее, даже никогда о них не говорит. Я был уверен, что она тут же забудет, что она хотела сказать о пингвинах, если она вообще что-нибудь хотела сказать, в чем я сомневаюсь.
- Я так мало о них знаю, мой милый! - говорит она.
- Ты забыла, что хотела про них сказать? - спрашиваю я.
- Да, - отвечает она. - Забыла.
- Подумай хорошенько, мама, - настаиваю я. - Постарайся вспомнить: ты хотела сказать правду или неправду?
- Зачем же я буду неправду говорить! - возражает она.
- Это все, что я хотел услышать, - говорю я и делаю пометку в моей записной книжке; с которой никогда не расстаюсь.
Затем я ставлю эксперимент над самим собой. В моей записной книжке я делаю запись: "Кто-то из наших чистит черные башмаки коричневой щеткой" - и тут же забываю про это. А когда вечером у нас заходит разговор о том, чья теперь очередь покупать ваксу для ботинок, я как бы ненароком замечаю, что хотел что-то сказать, да забыл.
- Постойте, что же я хотел вам сказать? - говорю я.
- Не скажешь - не соврешь, - говорят мне.
- А вот смотрите, - говорю я и с торжеством протягиваю мою записную книжку. - Хотел я соврать или не хотел? - И показываю запись.
- Не хотел, - отвечают. - Так, значит, это ты чистишь свои черные башмаки коричневой щеткой? Ну, мы тебе покажем!
И мне показали.


^TБОЙСЯ ГОСТЯ СТОЯЧЕГО^U

Перевод Н. Шерешевской

Джордж из тех гостей, что прощаются, но не уходят. Вечеринка закончилась, а он все сидит и сидит. Вы встаете. Он тоже. Вы больше не поддерживаете разговор, но Джорджу и не нужна ваша поддержка.
Он еще только входит во вкус. Приходится вытеснять его в прихожую, оттуда - на веранду, оттуда - к калитке.
Считайте, что вам повезло, если удается спровадить его до часу ночи.
Иногда, чтобы избавиться от такого "стоячего гостя", я наступаю на него шаг за шагом, пока он не окажется сначала за дверью, а потом на улице. Тут я стремительно бросаюсь назад и успеваю захлопнуть дверь еще до того, как он вспомнит, что забыл у меня что-то.
Однако, избавляясь от подобных гостей, необходимо соблюдать такт. Я стараюсь, чтобы приготовления мои не были слишком заметны, но примерно в четверть двенадцатого уже принимаюсь за дело.
Однажды мне удалось выпроводить четырех гостей меньше чем за две минуты. Я ворвался в комнату, где они уже битый час надевали шляпы, и закричал: "Горим! Горим!"
Правда, из дому сбежали не только гости, но и все мои родные.
В трудных случаях можно прибегнуть к горячему кофе. Вы спотыкаетесь и проливаете кофе на гостя. Но это рискованно: вместо того, чтобы уйти, он возьмет да останется у вас ночевать.
На моего зятя Томаса, например, не действуют ни стоны, ни вздохи, ни позевывания. Видя, что ты поглядываешь на часы, он лишь удобней устраивается в кресле, а если прогоняешь на улицу кошку - не без намека он пускается в длинные рассуждения о котах.
Система его проста: если вы встанете завести часы, он обязательно сообщит вам, что Большой Бен заводят два человека в течение четырех дней, а если вы скажете, что устали как собака... Хм... я сказал так на прошлой неделе, так он все еще у нас... вернее, всего пять минут, как ушел.
Он явился помочь мне построить курятник, а избавился я от него только на пятый день, причем самым простым способом, который вполне можно рекомендовать тем из моих читателей, кто в данную минуту хочет избавиться от гостей.
Вот мой способ: я приношу в комнату топор, сажусь, около пианино на стул и начинаю точить топор бруском. При этом я напеваю себе под нос какой-нибудь тоскливый мотив и время от времени поднимаю голову и гляжу прямо в глаза засидевшемуся гостю.
Несколько минут назад, когда я попробовал этот способ на моем зяте Томасе, он поспешно поднялся и сказал:
- Ну, мне, пожалуй, пора.
Не выпуская из рук топора, я проводил его до двери я проводил бы хоть до самой калитки, если бы он не исчез раньше, чем я дошел до веранды.
Теперь я серьезно подумываю о том, чтобы испытать этот способ на тетушке Мейбл, которая гостит у нас уже три года. А ее приятельница гостит у нее три недели. А две приятельницы ее приятельницы в настоящую минуту распаковывают свои чемоданы в спальне, которую только что освободил мой зять Томас.
Быть может, лучше созвать их на совет и предложить стать хозяевами дома, а я буду их гостем?!
Это меня устроило бы куда больше!


^TГЛАВНЫЙ В СЕМЬЕ^U

Перевод Н. Шерешевской

В каждой семье есть свой главный. В нашей - это я. Главные в семье делятся на две категории. Однилцжзнаны всеми членами семьи, другие, самозванцы, должны доказывать свою власть всем и каждому. Я принадлежу к последним.
Чтобы быть главным в семье, возраст не помеха. Единственный ребенок - всегда главный человек в семье. В самом деле, желание быть главным проявляется очень рано.
"Я старше тебя, значит, я главный!" - вот слова, которые предвещают появление нового главы в семье.
Когда же моя старшая сестра, которая, кстати сказать, никак не подходит для роли главы, хотела возвыситься надо мной с помощью такого блистательного довода, я отвечал ей:
- Нет, главный - я. Я мужчина.
Такой ответ всегда бесит женщин или будущих женщин, считающих себя главными, и они, как правило, грозятся:
- Вот скажу маме, тогда узнаешь!
Конечно, мне вовсе не улыбалось, чтобы мама узнала о моих попытках изображать главу семьи, но я до сих пор ухитряюсь вертеть всеми, как хочу, и мне это сходит с рук.
Жизнь у тех, кто вертит, куда приятнее, чем у тех, кем вертят. Кто велит задать корм канарейке, или пойти проверить почтовый ящик, или вывести на улицу собаку, или сбегать за молоком? Глава семьи. А другие ему подчиняются.
Должен признаться, что я еще не так прочно утвердился в этом положении, как мне хотелось бы, но обычно мне все-таки удается поставить на место взбунтовавшихся членов семьи, не роняя при этом своего достоинства.
Сигналом об опасности для общепризнанного главы семьи и первым признаком Назревающего бунта служат следующие замечания:
- Ты кто такой?
- Тоже мне командир!
- За кого ты меня принимаешь?
- Ты что, сам не можешь этого сделать?
Не теряя ни секунды, вы должны стать хозяином положения. Спокойно. Возьмите себя в руки. Вызов брошен. Ваше положение главы семьи под угрозой. Дело нешуточное. Действовать надо тонко. Прежде всего умиротворите агрессора.
- Очень нужно мне тобой командовать! - говорите вы мирно.
За этим может последовать саркастический ответ: "Только попробуй!" Но поскольку никто еще не вышел из повиновения, не обращайте на него внимания.
У меня была стычка с Джорджем, когда он в первый раз взбунтовался.
- Джордж, - сказал я, - как насчет того, чтобы выпить чаю?
Прошу читателей отметить, что я не потребовал, чтобы он приготовил мне чай. Я лишь высказал пожелание, в этом-то и кроется секрет успеха настоящего главы.
- Что я тебе, нанялся? - огрызнулся Джордж, готовый уже взбунтоваться.
- Та-та-та, - парирую я. - К чему такие слова?
- Не зли меня, - говорит Джордж, поднимаясь. Я поднимаюсь тоже.
- Джордж, - твердо говорю я, - подумай хорошенько, прежде чем сказать "нет".
- Я уже подумал, - говорит Джордж.
- В таком случае, - говорю я, - я сам приготовлю себе чай.
И я сдерживаю слово.
Что и говорить, когда хочешь быть главой семьи, нужен такт и такт.


^TСО МНОЙ НЕ СОСКУЧИШЬСЯ^U

Перевод Н. Шерешевской

Еще Вольтер сказал, что "скучно с тем, кто берется судить обо всем на свете". Так что теперь, когда я о чем-нибудь говорю, я стараюсь ничего не сказать. Так уж я себя приучил. Я могу говорить часами и все же когда кончу, впечатление такое, будто я не сказал ни слова. Мои друзья всегда это отмечают.
- Чем больше ты говоришь; тем меньше мы узнаем, - говорят они.
Однако, чтобы достичь этого, мне пришлось затратить немало трудов. Я понял однажды, что мне грозит опасность стать скучнейшим человеком из-за этой ужасной привычки говорить обо всем подряд.
Стоило мне с кем-нибудь познакомиться, и уже через пять минут мой новый знакомый знал, сколько лет моей маме, как ее зовут и где я родился. Я рассказывал, когда умер старый мерин нашего дедушки и сколько стоит моя рубашка. Сам я просто упивался беседой, но на моих друзьях это начинало плохо сказываться: один стал разговаривать во сне, а другой и вовсе потерял сон.
Однако сейчас все обстоит иначе, и теперь вряд ли найдешь человека интереснее меня.
Секрет моего успеха прост: я разговариваю с людьми о том, что интересует их, а не о том, что интересует меня.
Например, меня в настоящее время больше всего интересует разведение голубей. Голубятня моя уже битком набита, и я просто не знаю, куда их девать. Однако за все это время я повстречал только одного человека, который разделял мой интерес. Он продал мне первую пару голубей и после этого потерял к ним всякий интерес.
Вот почему мне так редко случается поговорить о голубях.
Возьмем, к примеру, вчерашний вечер. Меня навестили трое друзей. Художник с женой и ребенком и отец жены художника. Ах да, это уже четверо! Ну да ладно, послушайте, как я их развлекал.
С детьми дело простое. Они любят, когда ими восхищаются.
Так что прежде всего я занялся ребенком. Я пощекотал его по подбородку и сказал "Как живете, как животик?" три раза.
А что еще я мог сказать? Потом я похлопал его по животику и сказал "Тю-тю-тю" четыре раза.
Потом сел и пропустил стаканчик.
Оставалось еще трое взрослых.
Маму интересовали только дети, папу - современная живопись, а его тестя - коровы.
Я принялся за всех сразу, словно мячом запуская в каждого по вопросу. А тогда уже оставалось одно - перекидывать мяч.
Маму я спросил:
- Ваш мальчуган всегда в чепчике?
Отца:
- Вам не кажется, что современное искусство стало примитивным?
А тестя:
- Что вы думаете об эрширских коровах?
Потом я стал с интересом заглядывать им в лица, ожидая ответа.
Мама справилась первой. Она сказала:
- Увы! У бедняжки были такие чудные черные локоны!
Я быстро парировал удар, чтобы вовремя встретить папу на его собственном поле:
- Мойте ему голову содовым раствором три раза в день, лучше всего после еды. - И тут же обратился к папе: - Однако я не согласен.
Он как раз объяснял мне, что реализм XIX века изжил себя и зашел в тупик, поэтому современным художникам не остается ничего другого, как вернуться к простым формам, и т. д. и т. п.
Я стал самым решительным образом возражать. Конечно, никого вся эта чепуха не интересует, но я знал, что возражение вдохновит его на длинную речь и я получу передышку, чтобы разделаться с его тестем.
Тот как раз кончил поносить эрширских коров, однако я начал всю игру сначала, заявив:
- Мне кажется, вы слишком уж нетерпимы.
С этой минуты все пошло как по Маслу. Единственное, что меня беспокоило, - это как их остановить.
Впрочем, с этим я справился легко. Когда ужин был готов, я поднял руку и громко сказал:
- Все, будет.
Я их выключил сразу, как радио. Потом угостил их сухими бисквитами и малюсенькой чашечкой черного кофе.
Когда они уходили, во рту у них так пересохло, что им удалось лишь прохрипеть:
- Всего хорошего.
В настоящий момент я разрабатываю систему, которая позволила бы мне развлекать сразу шестерых, но для этого потребуется одновременно играть на рояле, играть в шашки и вести беседу. Система эта слишком сложна, чтобы объяснять ее здесь.


^TКАК ПРОСИТЬ О ПРИБАВКЕ^U

Перевод Н. Шерешевской

Когда просишь начальника о прибавке, на лице должно быть написано уныние и безнадежность, доходящая до отчаяния.
Если ты забыл придать своему лицу такое выражение, входя в кабинет начальства, оно непременно появится при выходе, так что уж лучше не терять времени и изобразить отчаяние еще до того, как изложишь свою просьбу.
Прибавки делятся на две категории: заслуженные и незаслуженные.
Держу пари, что прибавка, которой вы хотите, относится ко второй категории, потому что если вы заслужили прибавку, то получите ее и без просьбы.
Так скажете вы.
И я с вами соглашусь.
Вот только в моей многотрудной жизни мне ни разу не приходилось просить прибавки. Как правило, меня увольняли еще до того, как я мог на нее рассчитывать. Но в этом есть и преимущества: я постоянно встречаюсь с новыми людьми. За год я успеваю сменить до пяти начальников.
Когда вы приходите наниматься ни работу, вы должны говорить, что умеете делать все, что от вас ни потребуют. Начальству это внушит доверие, а вам - уважение к самому себе.
- Сможете вы управиться со штатом в сто человек? - спросил меня мой последний начальник.
- Мистер Расстроилс, - ответил я серьезно, - в деле администрирования мне нет равных. Когда я служил в фирме "Грабилл и Кo" - за полгода до смерти старого мерина нашего дедушки, - под моим началом было пятьсот человек. А через год мне подчинялась уже целая тысяча. С тех пор число служащих возрастало в той же пропорции, и нам даже стало тесно в помещении. Если бы фирма не обанкротилась, у меня теперь было бы две тысячи человек. Могу добавить, что служащих я подбирал самолично. Стоило мне сказать "Я вас беру", и человек: с ходу начинал работать. Моим подчиненным я платил до десяти фунтов в неделю.
- Когда вы можете приступить к делу? - спросил начальник поспешно.
- Хоть сейчас, вот только сниму шляпу.
- Подождите, я посоветуюсь с управляющим.
Когда этот фрукт явился, я даже не дал ему обратиться к начальнику.
- Что такое лошадиная сила? - ошарашил я его вопросом.
- Лошадиная сила, - пробормотал он, - это такая сила, которая действует с той же силой... какая есть у одной лошади... чтобы двигать или перемещать.
- Великолепно, - сказал я. - Сколько вам лет?
- Этот вопрос обязателен? - спросил начальник.
- Нет, конечно, - сказал я. - Я задал его исключительно из чувства долга.
- Мы приветствуем людей, у которых есть чувство, долга, - сказал начальник и зачислил меня на работу.
Первым делом я попросил каждого служащего в письменном виде представить мне перечень своих обязанностей. Затем составил свой собственный и распределил свои обязанности между ними.
Завтра я собираюсь просить о прибавке, но уже сейчас готовлю выражение отчаяния на лице.


^TВИД У ВАС СОВЕРШЕННО БОЛЬНОЙ^U

Перевод Н. Шерешевской

Когда мне кто-нибудь говорит: "Вы, кажется нездоровы?", - я и впрямь начинаю чувствовать себя нездоровым. Если есть под рукой зеркало, я начинаю разглядывать свое лицо и размышлять о том, что вот недавно был здоров как бык, а теперь и не поймешь, в чем только душа держится.
Странное дело: я тот же, что и прежде, разве что внешне чуть изменился, но мне уже нет дела до людских забот. Я хочу сказать, если все домашние твердят вам, что вы, кажется, нездоровы, вам и вправду захочется лечь в постель.
Исходя из этого, я придумал прекрасный способ избавиться от незваного гостя, который любит сидеть до утра и приходит к вам именно в такой вечер, когда вы решили лечь пораньше.
Вы встречаете его на пороге с улыбкой, потом напускаете на себя озабоченность.
- Что с тобой, Джордж? - тревожно спрашиваете вы. - У тебя совершенно больной вид.
Джордж станет яростно отрицать это, но все же пощупает себе лоб и призадумается. Сейчас он совершенно здоров, но к концу вечера непременно почувствует недомогание.
Ваша жена, приветствуя его, должна проявить ту же озабоченность:
- Что с тобой, Джордж?
Затем очередь Наны, за нею идет тетя Агата, Джоан и Лори, дядя Бен, брат Эдит, Тит-Аппетит (наш частый гость) и дедушка.
Затем опять я:
- Не хочешь ли прилечь, Джордж?
- Может, тебе лучше пойти домой?
- Хочешь таблетку аспирина?
Если продолжать в том же духе, то придется вызывать "Скорую помощь", чтобы отправить его домой. Поэтому лучше остановиться, пока еще есть уверенность, что он сам дотащится до дому. Когда мне случилось вызвать для Джорджа "Скорую помощь", счет за вызов он прислал мне. На чем-нибудь всегда погоришь.


^TЗНАЕТЕ АНЕКДОТ?^U

Перевод Н. Шерешевской

Я никогда не смеюсь над анекдотами Джорджа, потому что стоит посмеяться - и он непременно расскажет его снова. А повторять анекдот - все равно, что добавлять воду в шампанское: весь смак пропадет.
Я знавал людей, которые по три раза повторяли анекдот, если дать им поблажку и хоть раз рассмеяться. Попробуйте-ка три раза смеяться над одним анекдотом! Это так же глупо, как и три раза подряд рассказывать один и тот же анекдот.
Чтобы анекдот не повторяли, я пробовал смеяться сразу же, как только кончат рассказывать, но это не помогает.
Сейчас Джордж помешан на лошадиных остротах.
- Ты слышал анекдот про чудака, который купил лошадь? - спросил он меня вчера. - По дороге домой лошадь с разбегу налетела на кирпичную стену.
Мой зять Томас, который был тут же (он всегда радует всех своим присутствием), громко захохотал.
- Постой, - говорит Джордж, - это еще не все. - И сам начинает гоготать. - Вот смеху-то... Послушай, что дальше было... ха-ха-ха!.. Нет, ты только послушай, ха-ха-ха!
- Да говори же наконец! - сердито говорю я.
- Так вот, - продолжает Джордж, - приводит он ее обратно к тому, у кого купил, и говорит: "Эй, а ведь лошадь-то слепая! Как же ты продал мне слепую лошадь?" А тот и отвечает: "Не лошадь слепая, а ты сам слепой, коли не разглядел, какое дерьмо покупаешь..."
И Джордж захохотал так, что чуть не свалился со стула.
- Не лошадь слепая, - снова заводит он, - а ты сам...
- А про слона анекдот знаете? - спрашиваю я.
- Не лошадь слепая, а ты сам слепой, коли не разглядел, какое дерьмо покупаешь... - покатывается Джордж.
Не обращая на него внимания, я продолжаю:
- Слон шел через лес и встретил мышь.
- Не лошадь слепая, - мычит Джордж, - а ты сам...
Но я гну свое:
- "Смотри-ка, - говорит слон, - а ведь ты совсем маленькая". "Да, - говорит мышь, - за последнее время я похудела".
- Не лошадь слепая, понимаешь? - долбит Джордж, понемногу успокаиваясь. - Сам ты слепой, коли не разглядел, какое дерьмо покупаешь. Дошло?
Тут в разговор вступает мой зять Томас:
- Это напоминает мне...
- Да, - говорит мышь, - за последнее время я покудела.
Тут уж я хватаюсь за живот и начинаю трястись от смеха.
- Какой-то чудак купил лошадь, - снова заводит свое Джордж, - а она с разбегу налетела на кирпичную стену.
- Это напоминает мне анекдот о том... - слабо вякает мой зять Томас.
- Нет, вы только представьте! - ору я. - Слон сказал ей, что она маленькая, а она ему и отвечает...
- Как, неужели вы не понимаете? - спрашивает Джордж, совсем обескураженный нашим невниманием. - Этот чудак...
- Не понимаю и понимать не хочу, - говорю я твердо.
- Это напоминает мне... - силится что-то сказать мой зять Томас.
- Теперь послушайте мой анекдот, - говорю я.
- Этот чудак с лошадью... - бубнит Джордж.
- Нет, мой... - говорит мой зять Томас.
- Томас, - говорю я, - побереги свой анекдот до завтра. Я ухожу домой.


^TПОЕЗДКА В АВТОБУСЕ^U

Перевод В.Смирнова

Мать отвела меня в сторонку и обо всем предупредила. Мне остается пенять лишь на самого себя.
- Ты не сядешь в автобус после сеанса, - сказала она. - Не ходи.
Я понял.
Но когда я вышел из кино, волна народа занесла меня в автобус. Это был не тот автобус. Меня бросило на заднее сиденье. Народу вокруг было, как сельдей в бочке.
- Простите, - доблестно начал я. - Я сел не в тот автобус. Выпустите меня!
Никто не пошевелился. Даже не попытались! Я попробовал встать, но тут автобус тронулся, и на колени мне плюхнулась дородная матрона.
- Мадам, - едва переводя дыхание, сказал я. - Вы прижали мою arteria femoralis к os femoralis.
- Профессор кислых щей, наверно, из Красного Креста... - пробормотал мужчина, стоявший на моей ноге. Бешено извиваясь, я с трудом поднялся.
- Я сел не в тот автобус! - рыдал я в чье-то пальто.
Автобус остановился.
- Простите, пожалуйста. Здесь я схожу, - сказала какая-то женщина.
Вот смеху-то было! Автобус трясло от хохота.
Вошло еще пять человек. Женщина тихо плакала.
Дышать стало трудно. Я увидел, как одного мужчину выдавили наверх. Его голова была притиснута к крыше автобуса, а вокруг шеи намоталась веревка, которой кондуктор дает сигнал к отправлению.
Было ясно, что он уже не жилец. Я отвернулся и весь ушел в себя: лишь бы дышать.
В автобусе оказался диверсант.
- Вдохнем все вместе! - крикнул он.
Мы вдохнули. Бока автобуса раздались, крыша осела на целый фут. Таким он и остался.
На следующей остановке вошло еще несколько человек. Сойти никто не мог.
- Послушайте, что я вам скажу, - сказал мужчина, стоявший справа от меня. - Если вы высунете руку в окно, нам станет не так тесно.
Внезапно по автобусу прошел испуганный шепоток.
- В чем дело? - спросил я.
- Мне кажется, человек впереди высунул ногу в окно, и ее отшибло трамваем.
Меня бросило в дрожь, и весь остаток пути я тщетно пытался втянуть обратно свою руку.
Незачем расписывать, что я увидел на конечной остановке: обезумевшие люди бессмысленно сновали во всех направлениях, не понимая, куда они попали. Всем пришлось сесть в первый же автобус, шедший обратно. Вот уж натерпелся я страстей! Но что тут говорить: вы все прошли через это.


^TКАК Я ЗАРАБОТАЛ НА ОРЕХИ^U

Перевод В.Смирнова

Организаторов не делают, ими рождаются. Я прирожденный организатор, короче говоря, человек, который родился организатором. Каждый раз, как я прихожу в гости, хозяйка трепетно хватает меня за пуговицу, и шепчет: "Организуй их, Ал", - или Алан, когда как.
Я хватаю быка за рога и сразу кладу конец всем страданиям, какие выпадают на долю неорганизованного гостя. Я направляю его рефлексы, его реакции и всю его деятельность в более приятное русло.
Этот экскурс в область моей кухни, если можно так выразиться - хотя лично мне кажется, что нельзя, - необходим для понимания моих организаторских методов.
Читая различные книги, - просто изумительно, какими различными могут быть книги! - я узнал, что интересное для одного может быть неинтересным для другого, и наоборот.
Отсюда следует, что, организуя развлечения, необходимо принимать это во внимание, но, что тоже крайне важно, необходимо принимать во внимание и другие вещи.
Так вот, если человека, который сидит, закинув ногу на ногу, резко ударить по ноге ниже колена, его нога подпрыгнет. Это чрезвычайно интересное явление заслуживает пристального изучения.
В последней компании, которую я организовал, я уговорил Джорджа сесть и закинуть ногу на ногу, а затем продемонстрировал этот нехитрый фокус группе заинтригованных друзей.
- Я шлепну тебя резиновой трубкой, Джордж, - сказал я. По рассеянности я забыл предупредить, что трубка залита свинцом (простейшее приспособление, которое я использую для самозащиты).
Джордж положил ногу на ногу, и я хватил его трубкой ниже колена. Пинок, которым ответил Джордж, едва ли можно отнести за счет его рефлексов, хотя об этом было много споров потом, когда меня приводили в себя. Как мне рассказывали, Джордж пнул меня под вздох, затем встал на одну ногу и запрыгал по комнате. Сам я этого не видел и ничего не могу утверждать наверняка, хотя миссис Кашесуп клянется, что я лежал на полу с широко раскрытыми глазами.
К счастью для гостей, я вполне оправился для дальнейшей организаторской деятельности и сумел сколотить кружок для игры "урони платок". Я был рад, что гости откликнулись на мое предложение, и благодарно улыбнулся своему зятю Томасу, который снисходительно заметил:
- Это его конек.
- Томас, - сказал я, желая сделать ему приятное, - не уронишь ли ты платок?
- Чей платок? - спросил Томас, многозначительно глядя на меня:
- А это не мне решать, Томас, - смиренно ответил я.
Разве я был вправе настаивать на скрупулезном соблюдении простых правил благовоспитанности и хорошего тона? Я был организатор, "согласен, но - и я уверен, что сочувствие читателей будет на моей стороне, - я вовсе не был обязан обеспечивать игру материально.
У меня был дорогой шелковый платок без метки, и, хотя я не знал всех гостей, я очень хорошо знал некоторых из них, даже слишком хорошо, чтобы так рисковать.
Я только начал объяснять это, как вошел Джордж. Одна его штанина была закатана выше колена, и это было в высшей степени омерзительное зрелище. Я могу гордиться собой - по крайней мере уж я-то не был в числе тех, кто сгрудился вокруг Джорджа полюбоваться его раздувшейся ногой.


^TРАННЯЯ ПТАШКА^U

Перевод Н. Шерешевской

Кто привык вставать с шумом, тех уже не исправишь. Семьи, где есть такая Ранняя Пташка, обречены каждое утро просыпаться от громкого топота. У Пташки тяжелые шаги, и она считает, что, раз уж она встала, никто в доме не имеет права спать.
Стук входной двери, захлопнутой с размаху, возвещает всем, что Ранняя Пташка покинула дом, но никому от этого не легче, так как у всех, кто еще не встал, сна ни в одном глазу и лишние десять минут в постели уже не в удовольствие.
Ранние Пташки бывают разные. Я знал и таких, с кем раз в три месяца будешь принимать лекарства, укрепляющие нервную систему.
Свистун или там Певун - это еще куда ни шло, но Те-кто-громко-топает или Те-кто-громко-хлопает-дверьми - это уже выше моих сил.
Есть еще и Крикуны. Это обычно беспомощные, несамостоятельные люди, которые, никогда не знают, что где лежит.
- Где моя шляпа? - ноет Крикун.
Или:
- Я поставил чайник и ухожу. Если он выкипит, я не виноват!
Крикун никогда не признает себя виновным. Я сам был когда-то Крикухи, но теперь я сделался Погонялой. Погонялы особенно бдительно следят за тем, чтобы все вставали одновременно с ними.
- Пора вставать! - кричат они.
Иногда они проявляют еще большую пунктуальность.
- Давай поспеши! Уже полвосьмого!
Но нет ничего хуже Тех-кто-громко-зевает.
Не успеют они проснуться и сесть в постели, как тут же начинают зевать и, главное, как зевать! Они зевают шумно и с каким-то подвыванием, точно у собаки.
У нас есть один такой в семье, имен называть не будем. Если кто-нибудь остается у нас на ночь, то утром как ошпаренный вылетает из постели, услышав эти звуки. Наш щенок чуть не умер от страха, когда в первый раз услышал их.
Те-кто-громко-зевает страшны и людям и зверям.


^TПРОБЛЕМА ПЕРЕПИСКИ^U

Перевод Н. Шерешевской

Первые три недели самые трудные.
Я имею в виду период, когда вас еще мучает совесть, что вы не ответили на письмо.
После трех недель вам вдруг становится легко: "Отвечать уже поздно".
Ну, прямо гора с плеч! Это прекрасное мгновение, но, чтобы егр достичь, надо обладать мужеством.
Месяц тому назад тетя Мейбл прислала мне галстук. Всем известно, что женщины вечно покупают не тот галстук, и тетя Мейбл прислала мне галстук. Всем известно, что женщины вечно покупают не тот галстук, и тетя Мейбл не является исключением. Однако ответить ей было надо.
- Ты должен написать и поблагодарить за подарок, - говорили мне дома, поглядывая на галстук, лежавший на столе.
- Само собой, - отвечал я беспечно. Желудок мой был наполнен беконом, а душа - благими намерениями. - Сегодня же и отвечу.
В течение четырех дней мне удавалось без особого труда забыть о галстуке, но на пятый мои домашние спросили:
- Ты еще не написал тете Мейбл?
- Нет, - ответил я, - но обязательно напишу.
- Когда?
- Завтра вечером.
Вот тут-то и начались страдания. Галстук тети Мейбл стал буквально преследовать меня. Я вдруг вспоминал о нем во время работы и обливался холодным потом: "Я еще не ответил тете Мейбл".
В кино, в самый разгар любовных сцен, мне вдруг являлся этот галстук. Я сжимал кулаки, морщился и, запрокинув голову, стонал. Потом, стиснув зубы, забывал о нем.
Каждый вечер домочадцы безжалостно допытывались:
- Когда ты собираешься ответить тете Мейбл?
- Ты еще не поблагодарил тетю Мейбл за галстук?
- Не забудь. Сегодня, ты должен написать тете Мейбл.
- Прошло уже полмесяца, как тетя Мейбл прислала тебе галстук.
Я начал худеть. Один вид письма, пришедшего вместе со злополучным галстуком, заставлял меня вздрагивать; при взгляде на любой исписанный клочок бумаги я чувствовал, как сердце мое замирает по крайней мере на шесть секунд. Я не мог пройти мимо магазина галстуков, чтобы в окне его мне не почудилось глядящее с укором лицо тети Мейбл.
Иногда, сидя в трамвае, я вытаскивал из кармана ее письмо. "Завтра, - бормотал я несвязно, - завтра я на него отвечу".
На третью неделю в моем состоянии появились признаки улучшения. Домочадцы прониклись ко мне презрением и перестали меня упрекать, и я мог спокойно думать о том, что должен ответить тете Мейбл. Я снова почувствовал интерес к друзьям и даже обсуждал с Джорджем галстуки, не вспоминая при этом о тете Мейбл.
На четвертую неделю я обрел свою прирожденную веселость и уже не терзался при виде письма, а смотрел на него как на что-то относящееся к далекому прошлому.
"Она сама уже успела о нем забыть", - уверял я себя.
Те, кому доводилось испытывать подобные чувства, могут себе представить, с каким удовольствием повторял я про себя эти простые слова.
Сегодня я разорвал письмо и теперь с нетерпением жду нового подарка от тети Мейбл. Вот тогда, наверное, отвечу.


^TЯ БРОСИЛ КУРИТЬ^U

Перевод Н. Шерешевской

В прошлый понедельник в моей жизни произошло великое событие: я бросил курить.
- Джордж, - сказал я, - либо жена, либо курево должны уйти из моей жизни. Я не могу позволить себе то и другое.
- Твоей жене будет нелегко, - сказал Джордж, - но я не осуждаю тебя. Когда же она уходит?
- Она остается, - ответил я мрачно. - Я бросил курить.
Джордж был потрясен.
- Я тебя не узнаю!
- Я сам себя не узнаю, - ответил я. - Представляешь, с июля месяца я не покупал сигарет!
- Ну так стрельни у меня, - сказал Джордж и открыл портсигар.
Я взял одну и закурил.
- Все, - продолжал я, - больше не курю.
- Эх, мне бы бросить, - сказал Джордж, - да, боюсь, характера не хватит.
Немного погодя я встретил Фреда. Ему я тоже сообщил эту новость.
- Выкури со мной одну напоследок, - сказал он.
Я выкурил две, объясняя ему при этом, какую я надеюсь получить экономию.
- У меня уходило на сигареты семь шиллингов в неделю, - объяснил я. - Так что теперь я как бы получил семь шиллингов прибавки.
- Железный у тебя характер, - сказал Фред. - Вот мне ни за что не бросить.
- Для этого нужна сила воли, больше ничего, - сказал я.
На работе кто-то подарил мне к рождеству пачку сигарет - пятьдесят штук. Вопреки собственному желанию, просто из чувства благодарности, я заставил себя выкурить всю пачку за два дня, чтобы поставить на этом точку.
В среду у меня было как-то неприятно во рту, и до второго завтрака я жевал земляные орехи, чтобы не курить. Есть мне совсем расхотелось. Я вышел на улицу и купил фунт изюма, который заменил мне привычные сигареты.
Днем я выкурил две сигареты с другом, получившим их в подарок. Он попросил меня оказать ему честь и выкурить остальные десять тоже.
Прикончил я их к пяти вечера, но мне было так нехорошо, что пришлось занять две сигареты у жены, чтобы успокоить боль в животе.
В четверг я выкурил с Фредом две сигареты в честь победы над дурной привычкой, и в тот же вечер Джордж преподнес мне сто сигарет в, коробке как последнюю дань пороку, которым я страдал столько лет. Я поспешил расправиться с ними, чтобы доказать, что моя воля не поддастся пороку после того, как я от него избавился.
В пятницу вечером я открыл фунтовую пачку табаку, которую подарила мне мать, а вчера прикончил пятьдесят сигарет, подаренных отцом, и при этом меня вовсе не тянуло курить.
На сегодня сэкономлено семь шиллингов. Правда, у меня саднит горло и меня душит кашель, но ведь ни одну дурную привычку нельзя бросить без неприятных ощущений.
За будущее я спокоен: вот прикончу дюжину пачек, подаренных тетей Мейбл, и тут же начну ту пачку в пятьдесят штук, которую подарил мне мой шеф, а там дойдет очередь и до прессованного табака, который подарила мне Дейзи.
Зато как приятно сознавать, что ты бросил курить!


^TДРУГ В БЕДЕ - ДАВАЙ БОГ НОГИ^U

Перевод Н. Шерешевской

Джордж решил собирать пословицы. Другие собирают марки, а он - пословицы. Теперь он говорит только пословицами, и разговаривать с ним - все равно что разговаривать с Конфуцием.
- Я устал,- пожаловался я ему как-то на днях.
- От работы и лошади дохнут, - ответил он.
- Я бы хотел быть богатым.
- Желать богатства лучше, чем быть богатым.
- Я с тобой не согласен, Джордж, - сказал я. - Как это понимать?
- Дурака учить - что мертвого лечить.
- Ты переходишь на оскорбления, Джордж, - с достоинством сказал я.
- Лучше умный враг, чем глупый друг, - сказал Джордж.
- Возможно, - сказал я, - но я немало для тебя сделал, Джордж. Ты будешь тосковать без меня.
- С глаз долой - из сердца вон.
- Ты сошел с ума, Джордж, - сказал я. - Сейчас самое время, чтобы кто-то сказал тебе правду.
- За правдивые погудки смычком по рылу бьют, - с угрожающим видом сказал он.
- Каким смычком? - спросил я. - С каких пор ты стал заниматься музыкой?
- Кто платит, тот и музыку заказывает.
- Я разделяю эту мудрую мысль, - согласился я.
- Мудрость надо уважать, даже когда она дает непригодные советы.
Он прямо-таки сыпал афоризмами.
- Ну, это уж полная чушь, - сказал я. - Хорош только тот совет, который тебе по душе, - сказал я. - Мои друзья говорят...
- Собака лает - ветер носит.
- Ну знаешь! - сказал я. - Это мои-то друзья - собаки? Так прикажешь тебя понимать? Мне это обидно, - сказал я. - Обидно за моих друзей. Я люблю своих друзей. Мир стал бы лучше...
- Если бы волею судеб в мире не стало лотосов, неужели лебеди рылись бы в навозе, подобно курам? - спросил Джордж.
- При чем тут куры? - возразил я.
Джордж только рукой махнул.
- "Я спросил об отце его. Он отвечал: "Мой дядя зовется Шейб", - звучно процитировал он.
- Не понимаю, - сказал я.
- Век живи - век учись, - долбил свое Джордж.
Меня взяло опасение.
- А ты не влюбился ли, Джордж? - спросил я.
- Любовь слепа, - отвечал Джордж.
- Я поговорю о тебе с доктором, - сказал я. - Ведь я добра тебе хочу, Джордж.
- Ври, ври, да оглядывайся! - строго предупредил он.
- Зачем врать? - сказал я. - Я ему все как есть расскажу.
- Соловья баснями не кормят, - сказал Джордж.
- Ну я пошел, Джордж, - сказал я. - Хватит с меня.
- Хорошие люди могут разорвать дружбу, но взглядам своим не изменят. Сломать у лотоса стебель не значит разъединить его волокна, - изрек Джордж.
- Вообще-то я пришел стрельнуть у тебя пять шиллингов, - сказал я.
- Одолжить деньги или свой ум - все равно что потерять их.
- Так как же насчет деньжат?
- Жди, дурак, пока рак свистнет.
- Ну это уж слишком! - закричал я. - Ноги моей здесь больше не будет!
- Блажен, кто приходит и не задерживается, - пропел Джордж.
Я покинул его. Я был совершенно убит. Когда я дошел до калитки, я запальчиво крикнул ему:
- Все прах и тлен, когда душа в тоске и безутешна!
Будь ему неладно, этому Джорджу!


^TНАУКА ОБ ОТЦАХ^U

Перевод Н. Шерешевской

Изучение отцов - весьма увлекательная наука, без которой нельзя считать ваше образование законченным.
Отцы не подвластны дочерям, но дочери подвластны отцам и кое-кому еще по закону равенства величин (теорема 13). Надо признать эту истину, если это истина вообще, прежде чем вы решитесь ухаживать за чьей-нибудь дочкой.
Ухаживание - вещь серьезная, и успех вам обеспечен лишь в том случае, если вы отдаете себе отчет в том, насколько сильную позицию занимает отец в битве за руку его дочери.
Начните наступление. Если наступление начинает отец, все обстоит куда сложнее. Если отец любит играть в шашки - непременно сыграйте с ним. Но избави вас бог обыграть его! Только проигрывайте, однако выражайте при этом крайнее изумление.
- Ого, мистер Тяпляпс! Со мной никогда такого не случалось! Вам просто грех не выступать в австралоазиатском чемпионате! Нет, я должен пойти и рассказать об этом вашей дочке!
При встрече с дочкой забудьте о шашках. Говорите только о любви.
- Ах, Персифон, разве любовь не прекрасна?
Как правило, дочек редко интересуют шашки, зато любовь их интересует всегда.
Первый отец, с которым я сразился за его дочь, считал, что никто не достоин ее. Тогда я попытался логически доказать ему, что он не драв.
- Мистер Прахомм, - сказал я, - считаете вы себя достойным отцом вашей дочери?
- Ал, - ответил он серьезно, - считаю.
- Я тоже, - сказал я и пожал ему руку. Затем мы выпили, и я спросил его:
- Как вы думаете, я ровня вам, мистер Прахомм?
- Конечно, мой мальчик, - ответил он снисходительно.
- Прекрасно, - сказал я, очень довольный собой. - Две величины, равные порознь третьей, равны между собой. Верно, мистер Прахомм? - сказал я. Значит, я заслуживаю руки вашей дочери?
- Вы заслуживаете, чтобы вам указали на дверь, - сказал он.
Другой отец боялся своей жены, но меня он не боялся.
- Моей жене не нравится, - сказал он мне, - что вы увиваетесь вокруг Нелл (так звали его дочку). Она говорит, что вы мелкий аферист, - сказал он.
- А что говорит Нелл? - спросил я его.
- Как раз обратное, - ответил он.
- То есть, что я крупный?! - воскликнул я. - Меня это не устраивает. Прощайте! - И я ушел.
Отец, которого я сейчас обрабатываю, любит, когда меня нет рядом. Он сам сказал мне об этом.
- Значит, мистер Клейфилд, - сказал я, - если бы вы меня вообще не видели, то души бы во мне не чаяли?
- Вы попали в самую точку, - сказал он.
- Благодарю вас, - сказал я. (Я всегда очень вежлив с отцами.)
Теперь я встречаюсь с его дочкой без него.
Мне кажется, это вообще самый лучший выход из положения. Чем меньше видишься с отцом, тем лучше для всех. Однако, если ты даже не видишь отца, ты все равно его слышишь.
- Эдит, сейчас же домой!
И ты исчезаешь в погоне за последним трамваем, недоумевая, как у такого ужасного отца может быть такая прелестная дочка.


^TСТРАДАЙ МОЛЧА!^U

Перевод В.Смирнова

Люди, которые любят говорить "улыбайся и терпи" или "страдать надо молча", ничего не понимают ни в улыбках, ни в страдании.
Я отлично умею и улыбаться и страдать, но молчать - это не для меня. Я за шумное страдание и без всяких улыбок.
Страдать для меня в порядке вещей. Я страдаю очень легко. Стало быть, кому, как не мне, вразумить всех тех, кто не знает, как надо страдать.
Во-первых, улыбки решительно исключаются. Если вы, страдая, улыбаетесь, никто не узнает, что вы страдаете. А в таком случае пропадает все удовольствие.
Что до молчаливого страдания, то его можно рекомендовать тогда, когда само выражение вашего лица говорит о том, что вы страдаете.
Если я решаю страдать молча, я совершенно недвусмысленно заявляю об этом домашним.
- Я удаляюсь в свою комнату, чтобы молча страдать, - говорю я.
Такое заявление не только пугает тех, к кому оно относится, но и заставляет их тоже страдать.
Таков секрет полноценного страдания. Делайте так, чтобы другие страдали вместе с вами. Я всегда так поступаю. Только на прошлой неделе вместе со мной страдали пять или шесть человек, и ни один из них не улыбался и не молчал.
Я подрядил маляра покрасить за 50 фунтов наш дом. Маляр был в восторге. Я тоже. Когда он сделал половину работы, я собрал домашних и сказал, что у меня нет денег для расплаты. Занятно было видеть их страдающие лица, слышать их страдающие голоса. Сам я в этот момент и не думал страдать. Моя очередь пришла, когда я объяснялся с маляром. А потом начал страдать он.
Все это прекрасный образец коллективного страдания на высшем уровне.
Страшно интересно: страдала ли жена маляра, когда он объяснился с ней? Надо спросить его завтра об этом.


^TСДЕЛАЙТЕ ОДОЛЖЕНИЕ^U

Перевод Н. Шерешевской

Не люблю я делать людям одолжения: уж больно накладно.
Если кто-нибудь просит вас об одолжении, будьте уверены, что вам готовят какую-то неприятность. Вам предложат пожертвовать либо деньгами, либо вашими силами, либо временем, либо покоем. А нет - так наживете себе врагов и недоброжелателей.
Одолжения всегда ходят косяками. Стоит вам сделать одно одолжение, как за ним последуют просьбы о новых, можете не сомневаться. И если вы сделаете все, о чем вас попросят, то скоро заработаете репутацию хорошего человека.
У меня такой репутации нет.
Только учтите, я не говорю, что не заслуживаю ее. Я заслуживаю. Но только в другом смысле.
Когда меня просят об одолжении, я сначала оглядываюсь украдкой, а потом шепчу просителю на ухо:
- А что мне с этого будет?
Всех, кто просит об одолжении, это очень огорчает. Почему-то они думают, что сделать одолжение - сущий пустяк и даже намек на вознаграждение может оскорбить.
Мой обычай задавать этот вопрос всякому, кто просит меня об одолжении, привел к тому, что мое имя было упомянуто в связи с одним весьма своеобразным выражением.
Я подслушал случайно, как Джордж, обсуждая меня с моим зятем Томасом, сказал:
- Если ты хочешь чего-нибудь от него добиться, ты должен его подмазать.
Его слова поразили и ошеломили меня, они оскорбили меня до глубины души, не говоря уж о чувстве величайшего раздражения.
Я вылез из-под стола и сказал:
- Джордж, то, что ты сейчас сказал, - клевета, я потребую, чтобы ты повторил свои слова в суде. Больше того, - продолжал я, - я подам на тебя в суд за диффамацию. Ты потеряешь на этом сто фунтов, а то и тысячу, кто знает. Во всяком случае, не я, лично я, не очень-то разбираюсь в тонкостях законов.
- Фунта хватит, чтобы ты забыл об этом? - спросил Джордж упавшим голосом.
- Сделай одолжение, Джордж, - сказал я, - два фунта.
Он сделал одолжение.
Можно сказать, это был единственный случай в моей жизни, когда не меня просили об одолжении, а я просил. Подвигло меня на это не законное чувство справедливости, а счет от бакалейщика на два фунта, который лежал у меня в кармане.
Советую всем, кого осаждают просьбами об одолжении, взять пример с меня и не делать одолжений, а просить о них.


^TИСКУССТВО ОТВЕЧАТЬ^U

Перевод В.Смирнова

Есть множество шаблонных вопросов, с которыми постоянно сталкиваешься в кругу семьи и которые, если неправильно на них отвечать, могут принести вам уйму хлопот и забот. Жизнь в семье значительно облегчается, если умело отвечать на вопросы домашних.
Возьмите, к примеру, вопрос:
- Ты кормил собаку?
Правильно ответить на этот вопрос следует так:
- Я нет. А ты?
Ограничившись одним "нет", вы как бы берете на себя обязательство пойти и накормить собаку. Добавляя к своему ответу "А ты?", вы сваливаете ответственность за кормежку на того, кто спрашивает. На ваш встречный вопрос следует лишь неуверенное "нет". Вы припечатываете его приказанием: "Ну так иди и покорми ее!" - а сами тем временем можете спокойно читать газету.
Вот видите, как все это важно. Просто удивительно, сколько сил можно сберечь, овладев искусством отвечать. Я никогда себя не перенапрягаю, и исключительно потому, что я на все знаю ответ.
За вопросом "Во сколько ты пришел вчера домой?" может последовать выговор за то, что ты поздно ложишься спать. Надо искусно обойти этот вопрос. На мой взгляд, в данном случае лучше всего выложить какую-нибудь поразительную новость, чтобы заставить домашних забыть, про вопрос.
Например, можно сказать: "Вы слышали вчера вечером треск? Говорят, это чей-то автомобиль потерял управление и проломил забор миссис Парк".
Это даст всем пищу для разговоров на час, если не больше, а вам - возможность спокойно удалиться.
Если домашние способны оценить тонкую шутку, контрудар можно варьировать.
"Вы слышали вчера вечером треск?" - спрашиваете вы. "Нет, - отвечают вам. - А что такое?" "Это я наступил на коробок", - объясняете вы.
От такой ловкой шутки весь дом, покатится со смеху. Им наплевать, когда вы приходите домой. В сущности говоря, им наплевать, если даже вы совсем не придете домой.
Если вас спросят, выставили ли вы молочную бутылку на крыльцо, сделайте вид, будто вы зачитались, и пробормочите: "Какая превосходная характеристика!" Если спрашивающий будет настаивать, поднимите глаза и с мольбой в голосе скажите: "Давайте обойдемся завтра без молока. Я не хочу молока, а вы?"
Если и это не поможет, выставьте бутылку без дальнейших препирательств.
"Кто пролил чай на скатерть?" - это ужасный вопрос. На него просто не надо отвечать. Каждый станет отрицать свою вину, а вы тем временем встаньте и выйдите из комнаты. Не возвращайтесь до тех пор, пока скатерть не будет выстирана.
Никогда не признавайтесь, что это вы перепутали газетные листы. "Где четвертая страница?" - такой вопрос оставить без ответа нельзя. Валите все на собаку, эта отговорка ничуть не хуже других.
На вопрос: "Ты видел, я оставил тут шестипенсовик?" - ответить проще простого. Ответ: "Да, видел. На, возьми обратно".
Иногда полезно огорчить спрашивающего. На вопрос: "Ты выстирала мою синюю рубашку?" - женщина может ответить: "Нет, но зато я выстирала твой синий костюм". Спрашивающий падает духом, и у него на несколько дней отшибает охоту о чем-либо спрашивать.
"Ты съешь два яйца?" - с этим вопросом легко разделаться, спросив: "Это все, что у тебя есть?" Такой вопрос раздражает спрашивающего.
"В ванной кто-нибудь есть?" - коварный вопрос, если его задают на весь дом. Обычно я отвечаю из спальни: "Да, там я!"
Таким образом вы можете неограниченно пользоваться ванной.


^TКАК РАЗВЛЕЧЬ БОЛЬНОГО^U

Перевод Н. Шерешевской

Больше всего на свете я люблю развлекать больных. Как-то раз я успел до второго завтрака развлечь четырех больных подряд. Правда, они были до того больны, что вряд ли понимали, что их развлекают.
С некоторых пор я специализировался на развлечении больных, страдающих аппендицитом, а затем расширил пределы своей деятельности на больных белой горячкой.
Достоинство моего метода в его простоте. Я присаживаюсь к постели больного и облокачиваюсь на его подушку. Потом с громким смехом рассказываю ему на ухо разные анекдоты.
- Вы слышали про пациента, который сказал врачу, пообещавшему его вылечить: "К чему такая спешка, доктор?" Это напоминает мне анекдот о докторе, которого жена пациента встретила известием: "Мне кажется, доктор, что он уже поправился, потому что хотел выбросить все лекарства". Но все это чепуха по сравнению с другим случаем, когда доктор оперировал татуированного матроса и ему пришлось вырезать три линкора, прежде чем он добрался до аппендикса.
Потом я поднимаюсь и, все еще сотрясаясь от смеха, выхожу в ближайшую дверь.
Тем не менее, как ни странно, я терпеть не могу, когда развлекают меня. Всю прошлую неделю я пролежал с легкой простудой, осложненной ларингитом, воспалением брюшины и острой диспепсией. В остальном я был совершенно здоров.
И, представьте, у меня не было ни малейшего желания, чтобы меня развлекали, однако друзья так настаивали, что я не мог отказать.
В понедельник развлекать меня пришел Джордж. Он принес мне апельсины. Словно предчувствуя этот приток цитрусовых, я еще до него расторг контракт с зеленщиком.
- Ты выглядишь лучше, чем я ожидал, - весело начал Джордж.
- Нельзя судить о книге по обложке, Джордж, - пожаловался я.
- Не прибедняйся, - сказал Джордж, - еще поживешь. Сотни людей живут с болезнями похуже твоих и не жалуются.
Его слова заставили меня призадуматься. Но чем глубже я в них вдумывался, тем тяжелее становилось у меня на душе.
Затем пришел мой зять Томас. Он тоже положил на стол апельсины и спросил Джорджа:
- Ну, как он?
Джордж нахмурился, покачал головой и нарочито громко сказал:
- Прекрасно, не правда ли, старик?
А потом отвел Томаса в сторону и прошептал:
- Острый приступ меланхолии.
- Чушь! - сказал я, садясь на постели.
- Успокойся, старик, - сказал Джордж. - Отдохни. Ляг. Дай я поправлю тебе подушку. Вот теперь хорошо. Ложись. - И Джордж силой уложил меня опять.
В это время Томас откупоривал пузырьки с лекарствами и нюхал их.
- Так, так, - сказал он, поднеся один из пузырьков к носу. - Этот запах я не слышал с того самого года, как умер старый мерин нашего дедушки.
Мне стало совсем плохо.
- Оставьте меня, друзья, - попросил я.
- Чудак, - прошептал Джордж, покидая комнату.
После этого у меня начался жестокий рецидив, но родственники все же надеются на поправку. При условии, что больше никто не придет меня развлекать.


^TПРОГУЛКА С ДРУЗЬЯМИ^U

Перевод Н. Шерешевской

Больше всего на свете я не люблю выезжать на прогулку с друзьями.
Наступает воскресенье, и вот их машина уже у вашего дома.
- Хочешь с нами прокатиться? - кричат они. Сказать "нет" нельзя, воспитание не позволяет, и вы отвечаете "да", хотя пропал тогда целый день.
- Что с собой взять? - спрашиваете вы.
Ничего. У них все есть. Могу ручаться. Машина полна, как в часы пик. Можно заранее сказать, что, как только вы подойдете к машине, вам предложат "втиснуться".
Дорогой читатель, оглянись на своое прошлое! Могу ручаться, что и ты втискивался не раз и не два в своей жизни. Это ужасно. Это - просто варварство. На кой черт они прихватили еще миссис Олф Цитрусхилл с детьми!
Но не ваше дело спрашивать. Вы втискиваетесь в машину, именно втискиваетесь, иначе не назовешь. Прежде чем тронуться с места, надо еще решить вопрос, кто сядет на откидное место, а кто на заднее сиденье.
- Я сяду на откидное.
- Нет, я.
- Сиди уж сзади.
- Мы оба сядем сзади, Олф сядет на откидное.
- Нет, я не сяду на откидное.
Глупцы, глупцы! К чему весь этот балаган! Ведь всем ясно, что на откидное сяду я, раз втиснулся последним.
Затем ваш друг кладет руки на руль и, обернувшись, спрашивает:
- Куда бы ты хотел поехать?
Все было решено уже три дня назад, так что проявите осмотрительность и отвечайте:
- Да мне, собственно, все равно. На самом деле вам, конечно, не все равно, но трагедия состоит в том, что к этому моменту ваша судьба
уже не в ваших руках.
Итак, тронулись. Теперь вы должны задать несколько обязательных вопросов:
- Вам удобно, миссис Цитрусхилл?
- Я вас не раздавил, Олф?
- Могу я переставить этот термос?
- Ох, простите, кажется, я сел на сэндвичи! На все их вопросы вы должны отвечать:
- Не беспокойтесь. Я люблю сидеть на откидном.
И тут вас сражает догадка. Как, неужели? Да, именно туда. Вас везут к Красным скалам.
Красные скалы вы любите, почему бы нет? Но вы уже были там два раза на прошлой неделе и один раз - на позапрошлой. Там живет ваш зять Томас, хотя этого все-таки недостаточно, чтобы их разлюбить.
Вам знакомо каждое дерево на этой дороге, но если б даже это было не так, это не имеет значения, разговор будет идти о чем угодно, только не о пейзаже.
Когда вы отправляетесь на прогулку с друзьями, разговор всегда начинается с "мне это напоминает".
- Мне это напоминает день, когда мы поехали в Виннум. Помнишь, Джордж?
Не успеваете вы закрыть рот, как миссис Цитрусхилл тут же вставляет, что ей это напоминает поездку в Берли-Хедс. Так всю дорогу каждый вспоминает какое-нибудь из своих путешествий.
Но вам уже все равно. Вы не можете думать ни о чем, вы сидите на откидном месте, и этот факт поглощает все ваши мысли до тех самых пор, пока около восьми вечера вы, шатаясь, не вылезете из машины.
Нет, ни за что на свете не сяду больше на откидное место, клянетесь вы.


^TСРЕДСТВО ОТ ЗАБЫВЧИВОСТИ^U

Перевод В.Смирнова

Я всегда страдал от неумения беседовать с людьми, чьих лиц и имен я не могу припомнить.
К тебе подходят на улице, здороваются и заводят разговор о прошлой встрече. Раньше, разговаривая с такими людьми, я запинался на каждом слове и отчаянно старался припомнить, с кем имею дело.
Но теперь с этим покончено. Я придумал четыре фразы для разговора с людьми, которые вас знают, а вы их забыли. Человека, вооруженного этими фразами, уже ничто не смутит.
Вот эти фразы:
"Очень хорошо, спасибо",
"Не знаю, что и думать",
"Как сказать",
"Как летит время!"
На прошлой неделе я испытал свое изобретение на человеке, который поздоровался со мной, как давно утраченный друг.
- Черт меня побери, если это не Алан! - сказал он. - Как живешь?
- Очень хорошо, спасибо, - ответил я, доверчиво улыбаясь.
- Не видел тебя, должно быть, три года!
- Как летит время!
Система действовала превосходно.
- Летит, летит. Все на той же работе?
- Не знаю, что и думать.
- Ну, конечно, - засмеялся он. - Я слышал, ты женился.
- Как сказать.
- Что такое?!
Собеседник был явно ошарашен.
- Не знаю, что и думать.
Система начала внушать мне опасения.
- Да-да, понимаю, должно быть, к этой мысли так трудно привыкнуть.
- Как летит время!
- Да-да. Уж это так. Возьми хотя бы Джона. Кошмарная история, правда?
- Как сказать, - стойко пробормотал я, теряясь в догадках, о какой такой истории он говорит.
- Ну нет, тут не может быть двух мнений. Он ее погубил, это факт.
- Не знаю, что и думать.
- Представляю, каково ему сейчас.
- Очень хорошо, спасибо.
- Правда? Ну-ну, - сказал он изменившимся тоном. - Как насчет выпить по старой дружбе?
- Не знаю, что и думать.
Когда мы вошли в ресторан, я твердил "Как летит время!" с интервалами в пять минут. В полночь с этими же словами я нетвердым шагом взошел на веранду моего дома.


^TПОЧЕМУ ТЕБЯ ИЗБЕГАЮТ^U

Перевод В.Смирнова

Если вас избегают, значит, вы интересный собеседник. Я знаю это по собственному опыту, по моим друзьям. Они соскакивают с трамвая, когда я в него сажусь, и сворачивают в разные закоулки, лишь бы не встретиться со мной.
Увидеть, что тебя избегают, или предсказать, что тебя скоро начнут избегать, одинаково легко.
Как ни странно, тебя избегают лишь те, кто тебя знает. Я пока не знаю случая, чтобы меня избегали незнакомые люди.
У меня даже сложилось впечатление, что чем лучше тебя знают, тем старательнее избегают. Это происходит оттого, что люди не сразу осознают, какой ты блестящий собеседник.
Возьмем первый раз, когда Джордж увильнул от встречи со мной. Я настиг его в тот момент, когда он садился в трамвай. Когда трамвай тронулся, Джордж соскочил. Я хотел последовать за ним, но не мог протиснуться сквозь толкучку на подножке.
Мимоходом упомяну, что до этого случая я вечер за вечером развлекал Джорджа историями из моей жизни. Я излил ему свою душу. Я рассказал ему о всех своих невзгодах. Меня четыре раза оперировали, и я подробно описал ему каждую операцию.
Вечер за вечером я вывертывался наизнанку, лишь бы угодить ему. Если он шел смотреть кино, а я это кино уже видел, я рассказывал ему содержание от начала до конца. Я рассказывал ему развязки детективов, которые он читал. Когда он купил себе новое пальто, я сказал ему, где можно купить такое же, только дешевле.
Если он был с девушкой, я предостерегал его. Я рассказывал ему, на скольких девушках я мог бы жениться, если б только захотел. Я даже описывал ему свои приключения во время отпуска. Если ему приходило на ум рассказать, как хорошо он пообедал, я описывал ему гораздо лучшие обеды, которые я едал. Я взял у него взаймы, и после этого он дважды окликал меня на улице, а я пробегал мимо не останавливаясь.
Чего только я не делал для этого человека! И вот теперь он меня избегает.
Ведь есть же, наверное, люди, сотни людей - не менее интересные собеседники, чем я. Вот бы встретиться с ними как-нибудь вечерком, потолковать о том о сем! А то и основать нечто вроде клуба. Как насчет этого? Назовем его "Общество избегаемых людей", а председателем буду я.


^TРАЗ УЖ ТЫ ВСТАЛ...^U

Перевод В.Смирнова

У человека может быть множество оснований встать во время еды или субботнего приема гостей и одно очень веское основание не вставать, а сидеть на месте.
В каждой семье есть человек, который только и ждет этого момента, чтобы обратиться к тебе с просьбой "раз уж ты встал".
- Раз уж ты встала, мам, подай мне сковородку.
- Раз уж ты встал, пап, проверь, заперта ли входная дверь.
- Раз уж ты встал, сбегай опусти это письмо. Разумеется, самое верное средство к решению проблемы - никогда не вставать на ноги.
Что касается лично меня, то я купил себе кресло-коляску, чтобы передвигаться из комнаты в комнату без риска быть застигнутым на ногах, но я не возьму на себя смелость рекомендовать это радикальное средство другим жертвам домашнего произвола. Ведь совершенно ясно, что в известных случаях все же приходится вылезать из кресла-коляски, и тут-то вас и ловят врасплох.
Чаще всего эта ситуация возникает тогда, когда люди, из принципа не желающие расставаться со своим местом, просят налить чашку чаю.
Вот вы сидите вокруг стола и ждете, чтобы кто-нибудь встал. В каждой семье есть такой рассеянный, и именно он по забывчивости встает налить себе еще чашку чаю.
Это служит сигналом для здравомыслящих, которые хором кричат:
- Раз уж ты встал, Джордж, налей и мне, будь добр!
Джордж в очень щекотливом положении. Чайник для заварки пуст, а доливать не годится: старая заварка уже не настоится.
Я редко так попадаюсь, но уж если попался, то сливаю заварку в свою чашку, а потом уже доливаю чайник.
Это снискало мне очень дурную славу.
Очень дурная слава в данном отношении очень хороша: вам не приходится пить жидкий чай, а кроме того, те, кто не любит, чтобы их застигали врасплох, все же предпочитают быть застигнутыми врасплох, нежели получить чашку жидкого чаю.
Это гораздо более действенное средство, чем кресло-коляска.


^TКАК ДРУЗЬЯ УКРЕПЛЯЮТ МОЕ ЗДОРОВЬЕ^U

Перевод Н. Ветошкиной

Десять часов утра. Я только что выпил чашку черного кофе, подслащенного глюкозой, - это мне посоветовал Альф, закончил втирать в голову средство для укрепления волос, которое мне дал Билл, и выпил рыбьего жира, которым меня снабжает моя бабушка.
В течение следующих двух часов я приму четыре пилюли, содержащие экстракт сырой печенки, десертную ложку порошка, способствующего пищеварению, и выпью глоток оливкового масла. Все это предписано мне моими друзьями. Затем я съем второй завтрак - немного орехов и изюма - и завершу его чайной ложкой порошка, предназначенного для приема после еды, и рюмкой тонизирующего средства.
Потом я второй раз смажу голову средством Билла и сделаю ингаляцию с эвкалиптовым маслом. К этому времени я уже достаточно плохо себя почувствую и должен буду прилечь, чтобы повторить всю эту процедуру за обедом.
В плачевном состоянии моего здоровья виноваты мои друзья.
Всего несколько недель назад я спокойно ел свиные отбивные и салат из огурцов. А теперь даже изюм портит мне печень, а от одного вида сладкого пудинга у меня начинается нечто вроде морской болезни.
И все это из-за моего стремления "укреплять свое здоровье".
Начал все это Джордж. Он сказал:
- Ты очень бледен. Тебе необходимо есть побольше сырой печенки. Она способствует кроветворению.
- Ненавижу сырую печенку, - сказал я.
- Будешь принимать ее в пилюлях, - сказал он. - В виде экстракта. Каждая пилюля соответствует полфунту сырой печенки, так ты принимай по четыре пилюли перед каждой едой.
Я произвел подсчет.
- Это составит шесть фунтов печенки в день, - сказал я. - Таким путем можно легко заработать гемофилию.
- Должно быть, я ошибся, - сказал Джордж. - Возможно, в каждой пилюле всего лишь пол-унции сырой печенки, - добавил он, - так ты можешь принимать по шесть пилюль.
- Я думаю, мне лучше начать с четырех, - заметил я.
- Я тоже так думаю, - сказал Джордж.
На следующий день я встретил Билла. Я ему сказал, что для "укрепления своего здоровья" принимаю печеночный экстракт.
- У меня как раз имеется средство специально для тебя, - сказал он. - Ты помнишь, я говорил тебе об укрепляющем средстве, которое принимает моя жена?
- Да, - сказал я.
- Так вот, я его тоже принимал и никогда в жизни не чувствовал себя лучше. Это рецепт одного доктора с Коллинз-стрит. Я тебе его достану.
И он достал.
- В этом лекарстве много стрихнина, железа и мышьяка, - сказал он.
- Чудесно, - сказал я.
- Теперь о твоих волосах, - сказал он.
- Да, - сказал я.
- Ты скоро станешь лысым, как яйцо.
- Факт, - печально подтвердил я.
- Я этим займусь, - сказал он.
Он ушел и вернулся с банкой из-под табака, наполненной какой-то желтой мазью.
- Я это сам сделал, - сказал Билл. - Это смесь из свиного жира и серы. Унаследована от предков.
- Что, эта банка?
- Нет, рецепт.
- Мазь пахнет так, словно действительно унаследована от предков, - заметил я.
- Добавь туда духов, - сказал Билл, - и втирай в голову три раза в день.
- До или после еды?
- После.
Как-то меня навестил Альф. Я объяснил ему, как я "укрепляю свое здоровье".
- Нет ничего лучше кофе с глюкозой, - сказал он, - пей его утром и после обеда. А оливковое масло ты пьешь? - спросил он.
- Нет, - ответил я.
- Пей его, - сказал он.
- Ладно, - сказал я.
Мне становилось все труднее и труднее "укреплять свое здоровье". Я нажил себе несварение желудка.
Джордж дал мне порошок, который я принимаю после еды, а Альф - порошок, который я принимаю перед едой.
Бабушка порекомендовала мне пить рыбий жир и делать ингаляцию.
Но несварение стало еще хуже. Мои друзья, собравшись экспромтом, решили, что я должен соблюдать диету и за вторым завтраком есть только изюм и орехи.
- На одних орехах и изюме я не смогу свое здоровье, - сказал я.
- Зато это натуральные продукты, - заявили друзья. - Бери пример с животных. - Но животных, с которых можно было бы брать пример, вокруг не было.
Мне расхотелось "укреплять свое здоровье". Ко сну я должен был готовиться за час раньше обычного, чтобы успеть справиться со всеми лекарствами, которые необходимо было проглотить. И спать я уже не мог.
Я пожаловался Джорджу.
- Я не сплю, - сказал я.
Он отвел меня в сторону и дал мне какие-то таблетки. Таких маленьких таблеток я еще никогда не видывал. Вы тоже, наверное, никогда не видели таких маленьких таблеток.
- Принимай одну перед сном, - сказал он. - Это тебе поможет, но не вздумай кому-нибудь сказать, что это я их тебе дал. Они запрещены, - сказал он. - Мне дал их один парень, у которого есть знакомый врач. Их можно принимать, только если тебя мучит бессонница.
В ночь на понедельник я принял сразу две таблетки. Когда я проснулся, комната была полна моих друзей, возле моей кровати стоял доктор, и был уже вечер вторника.
Черт возьми! Ну и спал же я!
Друзья стояли с обнаженными головами, а это люди того сорта, которые ни при каких обстоятельствах шляп не снимают. И тут я понял, что еще немного - и мне уже не пришлось бы "укреплять свое здоровье".
Завтра я уезжаю в лес. Укреплять свое здоровье в городе - слишком опасное занятие, особенно если вокруг тебя такие друзья, как Джордж и ему подобные.


^T"ТИШЕ, ПОЖАЛУЙСТА!"^U

Перевод В.Смирнова

Людям, которые разговаривают с вами в то время, когда вы читаете, явно недостает ума. Это горькая, обидная истина, и я никогда бы не высказал ее, будь я из тех людей, кто разговаривает с вами в то время, когда вы читаете.
Нет, я не из таких. Когда кто-нибудь из домашних читает, я поощряю его продолжать чтение. Я делаю все, что могу, чтобы ему не мешали.
Если один читает, а другой в это время ходит по комнате, я говорю:
- Какая невоспитанность! Неужели ты не видишь, что Джоан охота почитать? Обойди вокруг дома, если тебе надо в задние комнаты. Ведь как трудно читать, когда вокруг тебя слоняются и хлопают дверьми!
Затем я покашливаю и выпиваю стакан воды.
- Не обращай на него внимания, Джоан, - продолжаю я, обращаясь к ней. - Читай и не думай о них. Советую тебе начать эту главу сначала. Где же тут прочувствовать все оттенки красок и эмоций, раз тебе все время мешают, черт их побери!
- Это верно, - просто говорит Джоан.
Она простая девушка, без всякого жеманства, сущее удовольствие слушать ее простые суждения о простых вещах.
Она читает, а я уговариваю ее читать и не бояться, что ее прервут.
- Хорошие книги до того захватывают, - говорю я, - что забываешь обо всем, что происходит вокруг. Ты уже дошла до того места, где инспектор Камерон доказывает, что леди Харгривз убил старший слуга?
- Ну вот, ты рассказал мне конец, - говорит она просто, со свойственной ей простотой бросает книгу на пол и так же просто выходит из комнаты.
Как уже сказано, она простая душа.
Алан Маршалл. Из сборника "Как я сталкивался с приятелем"


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация